лестница

Страсти по Шарлотте

Обнаружила я тут, что между остенитками и бронтеанками (бронтезаврами?) существует или существовало негласное... ну, не соперничество даже, а взаимное вежливое неодобрение. :) Убежденных бронтеанок разумного возраста с разумными же аргументами, чем Шарлотта посрамляет Джейн, как-то не попалось, а в остенитском стане, кажется, Шарлотте сдержанно сдержанно пеняют на то, что она - не Джейн, слишком увлекалась описанием горелых замков и готичных бледных гувернанток в ущерб здравому смыслу и хорошему юмору и оставила далеко не восторженный отзыв о творчестве мисс Остен. Да и вообще, пожалуй, проявила себя Шарлоттой не Бронте, а Лукас, когда на закате перезрелого девичества вцепилась в последние замаячившие на горизонте мужские штаны и протащилась за ними через отцветающие вересковые пустоши к унылому семейному камельку и запертой в столе рукописи, тогда как могла бы, не отвлекаясь на всякие глупости, жить для английской литературы.

[Много про Шарлотту, преподобного Николса и чуточку про Джейн]Ну и как противодействие последнему преступлению против читающего человечества был приведен аргумент, что мисс Остен, когда мимо нее прокатил последний брачный экипаж с молодым-богатым-туповатым женихом, отвернулась и пошла за чепчиком и письменным прибором. И я тут что-то задумалась: а ведь Шарлотта тоже изначально отказала мистеру Николсу, а после него - более интеллектуальному мистеру Тейлору. Конечно, нельзя исключать, что в это время у нее были тусклые надежды на мистера Смита (блин, пишу это и начинаю думать, что всем бы беззубым старым девам так везло еще и выбирать между желающими!), но в целом моральная готовность ограничиться в жизни чепчиком и письменным прибором у Шарлотты имелась.

И хотя долгое время (благодаря Элен Насси и Элизабет Гаскелл) имелось представление об Артуре Николсе как о пресловутом Коллинзе из "Гордости и предубеждения" или, по крайней, как о Сент-Джоне, ледяным поцелуем увлекающем бедную Джейн Эйр в глубины повседневной безотрадности, куда не долетают рочестеровские романтические вопли сквозь время и пространство, в последнее время у исследователей наметилась тенденция рисовать его скорее в благоприятном свете. По письмам Шарлотты сложилось у меня впечатление, что ее захватило врасплох ощущение, что за ней, впервые в ее жизни, романтически - даже романически - ухаживают! И в тоне писем, на мой взгляд, очень даже чувствуется все это "Ух тыыыыыыыы! Такое происходит - и со мной?!!!", отсюда и скурпулезные подсчеты, сколько несчастных взглядов мистер Николс бросил на нее, сколько злых - на папеньку Бронте, обедает ли или морит себя голодом, собирается ли уезжать и что по этому поводу говорят в деревне. :))) А потом, благодаря всем этим страстям посмотрев на папиного викария без прежнего предубеждения, иначе оценила и возможность брака с ним.

Мне кажется, это был принципиально важный момент в готовности Шарлотты принять предложение (причем второе! что она сделала аж через полтора года после первого) - кандидат в женихи, во-первых, сделал его не на холодную голову, потому как приличному джентльмену тридцати четырех лет давно пора подыскать достойную жену, а трепеща и бледнея, во-вторых, не среагировал на отказ в духе "Не очень-то и хотелось! Кто там следующая?", а страдал по-настоящему, в-третьих, вел себя благородно, даже когда казалось, что никакой надежды на взаимность не будет.

Итак, мистер Артур Белл Николс - на первый взгляд, ну совершенно не романтический герой (разве что чуточку внешне - высокий, темноволосый, мрачноватый на вид). Неплохое образование, но крайне жесткие религиозные принципы и круг интересов, ограниченный приходскими делами, которыми он занимался в режиме электровеника, успевая венчать, отпевать, учить детишек в воскресной школе, выгуливать собак семейства Бронте, коротать вечера со слепнущим Патриком Бронте и восемь лет практически не привлекать внимания Шарлотты Бронте.

А потом он делает предложение Шарлотте, и ее жизнь превращается в роман:

...Разгневанный и возмущенный Патрик Бронте фактически отказывает своему викарию от дома, пишет ему оскорбительные письма, ругмя ругает за то, что бедный викарий осмелился просить руки его прославленной дочери - да не иначе эта безродная наглая шавка Артур Николс мечтает только о деньгах Шарлотты! По деревне начинают ползти слухи, вскоре все знают, что произошло, Николс ходит больной, бледный, отказывается от еды, продолжает ответственно выполнять свои обязанности и готов свалить хоть в Австралию миссионером.

...Напряженность растет, папа Патрик и Артур начинают уже цапаться на людях, нервы у Николса периодически сдают настолько, что при виде Шарлотты в церкви он смертельно бледнеет, дрожит и теряет дар речи на глазах у всего прихода (чувствительные прихожанки потихоньку начинают всхлипывать.)

...И вот наступает день окончательного прощания. Николс, собравшийся уезжать из прихода, приходит в дом Бронте сдать дела приходской школы, не застает Шарлотту (в столовой, где она обычно сидела в это время, идет уборка), и ему становится так хреново, что он в голос рыдает у садовой калитки. Шарлотта видит эту сцену в окно, не выдерживает и выбегает в сад, чтобы сказать мистеру Николсу несколько утешительных слов - но по-прежнему не может дать ему ни малейшей надежды.

...Влиятельные знакомые Шарлотты, сочувствуя молодому викарию, предлагают ему два хороших места, но он отвергает оба предложения, не желая уезжать далеко от Хауорта. Более того, он набирается духа писать Шарлотте в тайне от ее отца. На первые письма она не отвечает, но потом не выдерживает, и завязывается переписка, а потом и начинаются встречи - в тайне от мистера Бронте.

...В конце концов Шарлотте удается переупрямить папу, и тот соглашается принять "другого мужчину" в своем доме в качестве зятя (тем более, что новый помощник во всех отношениях уступает расторопному и ответственному мистеру Николсу). Артур соглашается и жить под крышей тестя, заботясь о нем до конца его лет, и на брачный контракт, по которому все деньги Шарлотты не переходят мужу, а даже в случае ее смерти достаются отцу.

(Ну и еще более романическая вишенка на торте: как уже упоминалось, Патрик Бронте был уверен, что раз уж Николс - сын фермера (как и сам Патрик, кстати), то и родственники у него такие же нищие, тупые и необразованные, так что Шарлотта ехала на медовый месяц в Ирландию, несколько обеспокоенная перспективой знакомства с семьей Беллов, усыновивших когда-то Артура. И вдруг выясняется, что Николс все это время молчал о том, что родичи-то как раз богатые, успешные и образованные, и поклонники творчества Шарлотты, и живут в полном слуг доме, так что вышла она за настоящего джентльмена из хорошей семьи, - сюжетный ход, который Джейн Остен, я думаю, всецело бы одобрила :)).

Вот чем не очередная история о гордости, предубеждении и доводах рассудка? :)

Конечно же, ангелом небесным Артур Николс не был и после свадьбы в самом деле пытался заполнять все ее свободное время собой (впрочем, вполне ведь понятное желание со стороны мужчины, который к этому браку шел два долгих года, а до того еще несколько лет не осмеливался признаться Шарлотте в своих чувствах) и пытался заставить Эллен Насси, подругу и многолетнюю корреспондентку Шарлотты, сжигать "слишком откровенные" письма своей жены, чтобы потом чего не вышло наружу. С другой стороны, Шарлотта, судя по письмам, прошла путь от уважения "мистера Николса" к симпатии "к Артуру", а от нее к теплой привязанности к "моему дорогому мальчику". И нет никаких свидетельств (кроме заявления той же Эллен Ниссей, отчаянно ревновавшей Шарлотту к ее мужу и как раз создавшей миф о зловеСЧем тиране), что Николс прямо-таки запрещал Шарлотте заниматься творчеством (он, кстати, ее романы читал, и с удовольствием). Даже здоровье Шарлотты за первые полгода свадьбы, до несчастливой ее беременности, заметно окрепло, ее перестали мучить бесконечные простуды, головные боли и невралгия (цинично предположу, что благодаря - в том числе - наконец-то вошедшему в ее жизнь сексу).

Возможно (и вполне вероятно), что в дальнейшем из Артура еще повылезало бы много чего мужского-викторианского, но в то же время все, его знавшие, отмечали, что он был человек добрый, заботился о своей умирающей жене (в последние дни так и вовсе находился при ней безотлучно), потом шесть лет присматривал за тестем, который с ним окончательно примирился. А еще готовил к печати ранние произведения Шарлотты и пресловутую слегка начатую "Эмму", сберег много юношеских произведений Шарлотты, ее брата и сестер, и даже умирая (полвека спустя, будучи во втором счастливом браке), попросил повесить ее портрет в свою комнату и умер с именем первой жены.

Чего не любил, так это публичности, да. Болезненно переживал всякие посторонние попытки покопаться как следует в ее биографии, общался только с немногими исследователями, но зато и не пытался добиться славы и денег, спекулируя на ее имени и наследии.

(Да и вообще, если представить, трагичнейший ведь конец романа и для него случился, не только для Шарлотты: только женился на любимой женщине, только она забеременела - как вдруг ее болезнь, долгие мучения, смерть, и снова нет ничего, ни жены, ни ребенка.)

В общем, к чему я это? Да, пожалуй, к тому, что, пусть даже Шарлотта ничуть не меньше Джейн мечтала о браке по любви, может быть, не так уж плохо она поступила, что дала шанс человеку, который на первый взгляд кажется заурядным и непримечательным, а при ближайшем рассмотрении оказался способен на порывы и решения, казалось бы, плохо сочетающиеся с образом недалекого, преисполненного чувством собственной значимости, викария? Может быть, Джейн Остен такой ход вполне одобрила бы и в романе (вспомним того же Эдварда Феррарса), и в жизни. :) Не знаю, стоит ли жалеть, что в окружении Джейн не нашлось мужчины достаточно неблагоразумного, чтобы проникнуться ею самой, а не ограничиться столь осмотрительными (и, на мой взгляд, столь печальными в ее романах) подсчетами годовых доходов, - может быть, кстати, самой Джейн это было не слишком нужно, но Шарлотта, кажется, все же не пожалела слишком сильно о том, что сама стала героиней романа, пусть и на короткое время.

И, кстати, о (почти) литературном. При том, что "Джен Эйр" - любимая мною книга, и ее можно перечитывать бесконечно, то как реалистическое повествование, то как романтическую историю, то как готический роман, все же "Городок" произвел на меня более сильное впечатление - но его-то мне перечитывать совсем не хочется, настолько его стылый холод пробирает до костей (и со столькими тоскливыми мыслями коррелирует, увы). И именно поэтому, на мой взгляд, романы Джейн не произвели большого впечатления на Шарлотту оттого, что ее-то собственное жизненное пространство куда легче было украсить безумными женами на чердаках и разбитыми молнией каштанами, чем пытаться вообразить на фоне чужих домов и школ, могил сестер и брата и кабинета с ревнивым старым папой сады Пемберли. Разумеется, Шарлотта вовсе не была загадочной девой с мрачных пустошей, но все же кажется мне, что главное отличие ее от Остен - отсутствие чувства защищенности. Джейн тоже совершенно не как сыр в масле каталась и на свою семью ишачила изрядно, но все-таки при ней всегда была любимая сестра, братья худо-бедно заботились, а перспектива работать на чужих людей даже в страшном сне не стояла.
Говоря более внятно: Джейн могла находить отдушину в уютной стороне стабильной повседневности, когда жизнь, в общем-то, хороша уже потому, что там временами есть все эти
чаепития, балы, сплетни и разговоры о замужестве; Шарлотта - делать вид, что "есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю", чтобы не остаться один на один с той повседневностью, в которой стабильности нет ни на грош и проблемы приходится решать самой-самой.
Интересный какой разбор!

Артур вполне приличным дядькой показался, в отличие от папаши, кстати.
У папаши, конечно, старческий эгоизм играл вовсю (как это - чужой мужчина заберет себе его доченьку!), но его, в принципе, тоже можно понять: он к этому моменту уже пережил пятерых детей, и Шарлотта оставалась у него последняя, и он страшно боялся потерять и ее тоже: ей ведь уже было под сорок, она часто болела - и, в общем-то, так и получилось, что первая же беременность стала для нее фатальной. Хотя, конечно, теперь уже и не узнать, умерла ли Шарлотта от тяжелого токсикоза или какую инфекцию от умершей в это же время служанки подцепила, и просто так все совпало. :-/
Какое счастье, что мы не живем в то время, извини за уход от темы.
Да вполне даже в тему.
Детская смертность в Йоркшире (где семья Бронте жила) была 45%, средняя продолжительность жизни - 25 лет. И даже при том, что никто из сиблингов Бронте в раннем детстве не умер, к тридцати годам всех, кроме Шарлотты, туберкулезом или еще какой инфекционной хренью скосило, брат и две сестры так и вовсе умерли за восемь месяцев: ну ладно, брат не только болел, но и пьянствовал и наркоманил, а вот Эмили простудилась на его похоронах - и ффсе... А потом и Анна туда же. :(
Какая прелесть! Я таких тонких подробностей про их роман не знала. но помню, как Сомерсет Моэм, с его цинично-реалистическим взглядом на жизнь, писал, что секрет успеха некрасивой Шарлотты у мужчин, возможно, в ее чувственности, и тоже намекал что за успешным браком наверное стоит хороший секс (что кажется более чем правдоподобным объяснением большинства успешных браков).

Джейн Остен напротив, производит впечатление совершенно холодного в этом плане человека, бесстрастного в удивительной даже для меня степени. В детстве у меня были только Аббатство Н. и ГиП, и тогда я еще думала, что она просто не любит мелодраму и обладает отличным чувством юмора (что так и есть, конечно), но прочтя большинство остальных произведений я поняла, что она просто "не сечет такие вещи". Таких людей немало, просто обладатели такого прохладного темперамента (я не имею в виду именно секс) редко становятся писателями, творческие люди это чаще те, кто чувствует все либо глубже, либо ярче, как-то так. ДО безусловно одобрила бы любой разумный брак - она искренне считает, что невозможно не полюбить порядочного человека, который к тебе хорошо относится и ведет себя прилично. Вечную, и даже многолетнюю любовь/неразделенную страсть, которую нельзя было бы излечить хорошим (богатым и порядочным) мужем, она даже представить себе не может.
Судя по письмам, она была удивительно ехидная, что впрочем не исключает общей доброты.
А я вот как раз что-то закопалась во всякие биографии, письма и кайфую. :))) Жаль только, что из всего интересного по сестрам Бронте очень мало всего переведено, а из непереведенного - доступно. У меня уже какое-то гадание по гугль-книгам началось: проверяю, не откроется ли в этот день ранее не доступный кусочек для предварительного просмотра.

Да, Шарлотта на меня производит впечатление человека, которому просто надо было сходить замуж, чтобы не только в романах отрываться на описаниях пламенных взглядов, прикосновений, учащенного дыхания и неистовых поцелуев. :) Все-таки воспоминания о тоскливых односторонних влюбленностях, на мой взгляд, не совсем то, с чем она была бы готова спокойно состариться. А тут все-таки романтИк какой-никакой случился, не то что "и пошла она к ему, как в тюрьму". :)

От Джейн у меня схожие ощущения. При том, что она однозначно не одобряла браки, основанные на голом расчете, без уважения и симпатии, у меня получается представить, что она и не оценила бы, если бы ее руки начал добиваться, пусть даже влюбленный, человек без перспектив и состояния - был бы для нее смысл (которого не было для ее героинь) объединять две бедности в одно прозябание? С другой стороны, чужая душа - потемки, и кто там знает, естественным ли путем она обрела это мудрое благоразумие или воспитала в себе, как только ее неликвидность на брачном рынке стала очевидной. Романы, в принципе, у нее ведь тоже сильно различаются по настрою, если в ранних она себя больше проявляет как "мудрая девственница", которая чувства по полочкам и ящичкам разложила, то в поздних уже грустноватость определенная появляется, когда становится ясным, что одно неверное движение со стороны героини - и вполне могла бы она остаться куковать в одиночестве со своими доводами рассудка или селекционными опытами.
Джейн Эйр - книга, полная глубокого чувства, но ее я читала раза два-три, я даже не упомню, сколько раз перечитала Pride and Prejudice и Аббатство. Иногда жалею, что мне попались другие книги Остин - ни одна из них не показалась мне настолько читабельной, и если честно, они скорее испортили мне впечатление о ней.
О, а я первой прочла "Чувство и чувствительность", а потом - "Эмму". И вот тоже - эти нравятся больше остальных. Хотя я не могу сказать, что это для меня любимейшие книги, которые я не помню сколько раз перечитала. Кстати, ты ведь на английском читаешь-перечитываешь? Опять же впечатление другое...
Я, к своему глубокому стыду, из всех книг Остин полностью прочитала только "Аббатство" (один раз) и "Чувство и чувствительность" (раза два перечитывала). Все остальное не пошло катастрофически, те же ГиП дочитывала в лучшем случае на 2/3. И вот сама не могу понять, почему так - вроде и интересно, и с юмором, и не затянуто, а не идет.
Как интересно, слушай))) Я вот никогда биографиями писателей не увлекалась, а столько интересного пропустила, выходит...
Знаешь, тут такая многослойная история выходит, что у каждого свои мысли будут, кого что зацепит... Мне вот кажется, что в истории брака Шарлотты что-то такое просвечивает... ну не могу отделаться от мысли, что вот не выйди замуж - пожила бы подольше. И как бы ты ни расписывала положительные качества Николса, все равно лучше быть живой старой девой, чем замужней покойницей (или нет? что скажешь?).
Ну и "Ух тыыыы, за мной ухаживают!" мне очень понятно чисто по-человечески, но вот это не совсем то, что нужно для счастья. Почему-то сразу в голове голос: "А я тут чаек с малиной попиваю, вкусно, конечно, но не мартини, не мартини..."))))
А вообще больше всех жалко мне папашу Бронте. Страшная судьба. Никому не пожелаю. Прямо как попытаюсь представить - так жуть берет.
Я-то до биографий писателей настолько охоча, что, бывало дело, все биографии и критическая литература читаны-перечитаны, а до самих произведений дела не доходило. :))))

////Мне вот кажется, что в истории брака Шарлотты что-то такое просвечивает... ну не могу отделаться от мысли, что вот не выйди замуж - пожила бы подольше. И как бы ты ни расписывала положительные качества Николса, все равно лучше быть живой старой девой, чем замужней покойницей (или нет? что скажешь?).////
Я думаю, что на каждый чих соломки не подстелишь, никто не знает, какой кирпич на голову упадет. Тем более, во времена, когда большинство болезней и лечить-то нормально не умели, так что сегодня ты ходишь с насморком, а завтра тебя уже на кладбище несут. Остин ведь тоже умирала тяжело и муторно в 41 год, и тоже до сих пор не знают, что случилось - то ли простуда дала осложнение на почки, то ли туберкулез. А у Шарлотты мать с теткой вообще от рака умерли, так что фиг знает, какая по этой части наследственность могла сыграть. Так что если человек в процессе жизни решил, что сделал правильный выбор, ну и флаг ему в руки, какой бы короткой ни оказалась дорожка, все ведь не узнаешь, как бы все сложилось в другом случае.

Вот как раз в одной книге читала рассуждение, что если бы Иван (еще не Грозный) умер в возрасте двадцати трех лет, как собирался, современные историки обстрадались бы из-за безвременной смерти настолько перспективного и талантливого государя, который уже столько всего хорошего для страны сделал, а сколько еще сделал бы!.. Но царь оклемался, и в дальнейшем как-то все получилось неоднозначно. :)

////Ну и "Ух тыыыы, за мной ухаживают!" мне очень понятно чисто по-человечески, но вот это не совсем то, что нужно для счастья. Почему-то сразу в голове голос: "А я тут чаек с малиной попиваю, вкусно, конечно, но не мартини, не мартини..."))))////
Там по письмам интересная картина вырисовывается. Сначала, да, согласие на чаек с малиной, а потом осознание, что каждый сам творец своего мартини. :) Кстати, второй кандидат в женихи ей как раз очень нравился в интеллектуальном плане, с ним было здорово беседовать и все такое, но вот в остальных смыслах он ее совершенно не привлекал, как она писала, у нее кровь стыла в жилах от одного его взгляда. Вот и выходит пресловутое остиновское противостояние чувства и чувствительности: не жди фантастического принца на белом коне, не покупайся на поверхностное, на ожидание "удара молнии" и мгновенного родства душ, присмотрись к человеку, и вдруг окажется, что за фланелевым жилетом тоже может биться любящее сердце, а настоящее чувство может родиться и из самой обычной прозы жизни. :) (И при этом все равно никто эту саму прозу жизни и человеческие недостатки не отменит.)

А у Патрика Бронте, в самом деле, судьба очень жестокая оказалась. :( И жена у него долго и мучительно умирала от рака (и, кстати, тоже скончалась как раз в тридцать восемь лет), и все дети, кроме Анны, умерли у него на глазах, можно сказать. Характер у него, конечно, был не сахар, но все-таки дьяволом он вовсе не был, своих детей действительно любил, гордился и старался дать им лучшее... И вот как оно получилось - они-то все умерли молодыми, а он, пережив несколько инсультов, почти ослепнув, дожил до восьмидесяти четырех, даже Шарлотту на шесть лет пережил.

Edited at 2016-09-30 06:34 pm (UTC)