чтение 3

Орды Андердарка. Главы 5-6.

Глава 5. Щепотка безумия

Как всегда после грозы, в комнате заметно посвежело. Благодаря маленькой погоне за Дикином на лицо босса вернулись краски, в глаза – блеск, а голос не звучал так, словно ее вот-вот стошнит. И даже если принесенная Маэр одежда не очень подходила ей по размеру, все равно Феос выглядела просто прекрасно, когда заглянула под кровать.
- Ладно, Дикин, вылезай. Обещаю, что не трону твою… рукопись.
Она выждала какое-то время, но ответа не последовало.
- Ну хорошо, мне действительно стыдно. Ты ведь просто хотел помочь мне, чтобы я перестала волноваться из-за того, что меня чуть не зарезали во сне.
Дикин опять не ответил, но вовсе потому, что собирался дуться на босса вечность, а чтобы продлить этот чудесный монолог. Ведь он боялся, очень-очень боялся, что босс скажет ему: “Это еще кто? Забавно, ты мне напоминаешь одного глупого кобольда, которого я когда-то встретила. Как же его звали?”
Феос демонстративно вздохнула.
- Отлично, как хочешь. А я пока причешусь.
Тут Дикин все-таки не вытерпел и вылез из-под кровати. Ему страшно нравилось наблюдать за тем, как Феос причесывается. Обычно волосы казались ему смешными лохматыми нашлепками, но у босса они были чудесного цвета свежей чернильной кляксы. Сначала она энергично отводила в сторону темные пряди и прохаживалась по ним щеткой, будто гнала по чернильному океану огромную смертоносную волну, а потом нежненько и осторожненько скользила по ним, словно рисовала на пергаменте. А потом заплетала волосы в косу, убирала в хвост или укладывала на голове, но вот эту часть процедуры Дикин совсем не любил: чернила словно складывались на пергаменте в скучные строчки.
Однако сейчас причесыванием остались довольны и Феос, и Дикин, и волосы: босс уже начала было заплетать свою мерзкую косу, но вдруг вздохнула и оставила все как есть.
- Все равно у меня нет ни ленты, ни шпилек – представь, эта тварь все забрала! Как будто у них в Андердарке нехватка галантереи. - Она бросила быстрый взгляд на затертую лужицу крови; дроу уже унесли. – Хорошо хоть, госпожа Маэр одолжила мне щетку.
- А у Дикина дроу, которая халфлинг, украла книгу, босс. И перед этим чуть не задушила Дикина. Это в самом деле вороватая дроу.
Все еще держа щетку в руках, Феос села на постель и похлопала по одеялу.
- Ну-ка, ну-ка, иди сюда, расскажи. Похоже, у Дикина было не меньше, а то и больше приключений, чем у его босса, который до прошлого часа беззаботно дрых здесь. Я ведь ничего не слышала о тебе, с тех пор как мы… расстались в развалинах Андрентайда.
- Дикин тоже мало слышал о себе, во всяком случае, чем ожидал. – Дикин тронул лапкой струну своей лютни. – И часто получалось так, что:
О подвигах, о доблестях, о славе
Он забывал, когда лежал в канаве.
Дикин не жалуется, но ему жилось плохо без босса, и Дикин убегал от людей, эльфов, халфлингов, полуорков и даже этой дроу. Дикин думает, это тоже вид известности… но она ему не понравилась, - и бард как можно жалобнее посмотрел на босса.
Феос отреагировала так, как он надеялся: сгребла в охапку и потискала в объятиях, приговаривая: «Эх, Дикин, горе ты мое луковое…». Кобольд удовлетворенно засопел ей в плечо. Жалеть себя было не очень приятно, интереснее было бы про книгу рассказать и про первый настоящий гонорар, но когда тебя жалеет босс, это здоровски. Тем более, что если рассказать о книге после этого, Феос еще раз его наверняка обнимет.
Однако рассчетам Дикина не суждено было сбыться: в дверь постучали и, не дождавшись ответа, вошли. Это был Дурнан – мрачнее тучи. Он тоже покосился на место гибели дроу.
- Эта тварь – в моей таверне! Да еще ела и спала здесь две недели, чуть ли не за мой счет! Везде бардак, все больше и больше. Даже не знаю, как извиняться перед вами. Вы как себя чувствуете, миледи?
- Глупее, чем торговец из Хальруа, которого облапошил деревенский дурень, а так ничего. Лишний раз убедилась, что броня из шкуры бывшего хозяина Дикина мне счастья не принесет. Вы объявляете общий сбор, Дурнан?
- Нет, с этим, я думаю, придется повременить. Какие планы тут обсудишь, когда неизвестно, сколько еще андердарковских выползней тут обретается? Сначала мы всех проверим истинным видением… да и то, раз даже моя Маэр не ощутила зла от этого халфлинга, одним демонам известно, какими еще заклинаниями они прикрылись. Но теперь хоть понятно стало, каким образом в городе столько хороших воинов и магов погибло в собственных постелях. Чумазые своими маскировками обводили их вокруг пальца.
Дурнан ожесточенно поскреб пятерней бороду.
- Собственно, сейчас у меня дело к вашему кобольду.
- Дикину? – бард только пасть разинул.
- Да. Мы тут с сэром Танарелем помозговали и решили, что тот поджаренный полурослик, которого ты видел, и есть бедолага Финеас. Дроу приняла его облик, чтобы беспрепятственно крутиться в таверне. Как только все закончится, пошлю в храм Тира золотую статую за то, что он не допустил, чтоб твари ударили разом по всем искателям приключений, которые у нас тут… Видать, госпожа Феос ее чем-то особо привлекла.
- Дикин думает, он здорово написал про босса в своей книге. Всякий захотел бы с ней познакомиться. Или убить.
- Перед нападением у меня было видение, - сказала Феос. – Вроде как.
- Видение? – глаза Дурнана сверкнули из-под нависших бровей.
- Да, Дикин записал… но лучше я вам своими словами расскажу. Я была в зале, полной дроу, они творили какой-то ритуал. Я лежала в центре пентаграммы и на меня смотрела молодая темная эльфийка с шипастой короной на голове. Это было как раз перед тем, как я проснулась.
Какое-то время Дурнан молчал.
- Вот что, миледи, я не сильно верю в гадания на потрохах и вещие сны, если они не исходят прямиком от богов, но похоже, этот сон спас вам жизнь. Во всяком случае, можно считать его предупреждением. Но тревожно мне думать, кто его послал… бывают друзья, а бывают – враги твоих врагов, и последние проблем создают не меньше. Держитесь настороже, госпожа. Но вернемся-ка к делу. Раз в лавке Собри разгром, боюсь, старого мага тоже убили. Не знаю, наколдовал он что-то или дроу заинтересовались его артефактами, но нам надо попасть в его лавку. Пусть кобольд залезет туда второй раз, мы его поставим в пару к Томи Подвисельнику, одному из наших невервинтерских… героев, пусть отопрут двери обычным путем, а то как нарочно у нас нет ни одного мага.
Дикин невольно потер затянувшуюся ранку на лбу, но разве эпический бард отказывается, когда на него возлагают такие надежды?
- Дикин готов, да, готов, сэр. Но можно он не будет подходить к столбику?
- Столбиком твоим мы займемся сами. Ничего там не трогайте, просто отоприте дверь и скорее к нам.
- Может быть, и я вам чем-нибудь пригожусь, Дурнан? – спросила Феос.
- Нет. Вам с Тамсил сейчас лучше сходить в оружейную лавку Аргали Силт. Это надутая маленькая стерва, но вещи продает хорошие. Подберите себе чего-нибудь, я все оплачу. И не надо возражать! Я – хозяин этого места и отвечаю за все, что происходит тут. Ответственность за случившееся лежит только на мне.
Когда Дурнан вышел, и Дикин с Феос тоже собрались выходить, кобольд дернул маленького босса за рукав и сказал вполголоса:
- Дикин не может понять, почему Дурнан не верит в гадания на потрохах? Бабушка говорила Дикину, нет такого знания, которое укроется от куриных кишок, спрашивай только их! Ну, еще можно рыбьи потроха попробовать, но они скользкие и капризные, замучаешься с ними работать. Хотите, Дикин погадает вам на потрохах, босс?
- Не сейчас, Дикин, - Феос опустилась перед бардом на колени и крепко взяла его за плечи. – Слушай все, что будут тебе говорить, и ни в коем случае не геройствуй в лавке этого Собри, понял меня? Там могут быть дроу, если не что похуже.
- Дикин понял! Дикину приятно, что босс за него волнуется, он чувствует себя, как рыцарь, уходящий в логово дракона. Только рыцари геройствуют. Ммм, может быть, босс поцелует Дикина, чтобы он был в самом деле рыцарь?
- Ох, чертов бард, ты хоть разберись, кем хочешь быть, - и Феос чмокнула кобольда в нос. – Давай, беги.
***
Возле магической лавки Дикина ждали четверо: двое городских стражников, сэр Танарель и маленький, чуть выше кобольда, юркий халфлинг. Томи Подвисельник, герой Невервинтера, готовый за пару монет одолжить кому угодно свой быстрый кинжал и проворный язык (хотя многие наниматели охотно отказались бы от этого довеска).
При виде Дикина Томи скорчил такую рожу, что нос и губы собрались в кукиш.
- И это, грите, напарник мой, да? Да если псину нюхать, вы бы мне лучше собаку дали, она бы мне тапки принесла или лапу там подавала…
Дикин даже тявкнул от возмущения и обиды, а Танарель развернул халфлинга лицом к двери:
- Хватит! Принимайся за работу, иначе я, клянусь, найду способ наложить на тебя заклинание молчания. Прости, Дикин.
- Все понял, папаша. Грязная работа для грязных ручек. Замолвите обо мне словечко на вечерней молитве, а? Все, молчу-молчу.
Подвисельник быстро и ловко просочился в дверку для фамилиара, Дикин последовал за ним. Старый голем опять проскрипел свое предупреждение, но не двинулся с места. Халфлинг присвистнул, разглядывая бесчисленное количество запоров и замков на двери, затем осторожненько откинул одну щеколду. Голем по-прежнему бубнил свое.
- Фигасе! Не, у старого хрена вряд ли что ценное запасено, а я уж плакать собрался, что дал на сегодня обещание хорошим быть. Небось, и глифчик какой тут висит… Слушь, а ты и впрямь бард, песья морда? С ума сойти! Шарвин кондрашка хватит, как тебя увидит! Мож, спесь малость с нее сойдет.
- Дикин скажет, что мама в детстве роняла Томи из люльки, поэтому он такой глупый. Дикину хочется сказать об этом сильнее, но тогда он будет таким же глупым, как и Томи.
- Да лан тебе, к словам-то не придирайся! – Томи приглядывался к замкам. – Я со всеми такой. А хороших кобольдов вижу реже, чем раскаявшихся ростовщиков. Те самому какого-нить доброго зомбяка покажи, погляжу я, как быстро ты к нему за ручку здороваться подойдешь.
- Дикин не обижается, Дикин тужит об этом. Не о Томи, а о кобольдах и Фаэруне.
- Че? Не, брат, ты точно слишком умен для меня. На-кось, посмотри лучше, че тут с магией у нас.
Дикин добросовестно испробовал все известные ему заклинания рассеяния магии и поиска ловушек, но дверь даже слабенько не засветилась.
- Дикин думает, это странно, что маг не использовал магию, - пробормотал под нос кобольд. – Или он использовал очень сильные заклинания? Тогда Дикин оставляет работу Томи.
- Я ж грил, грю и буду грить: хороший ловкач кого угодно заменит! – с гордостью заявил халфлинг, доставая свои инструменты. – Вмажет не хуже воина, нахимичит не хуже мага и приголубит…
Над их головами послышался шум, что-то упало и разбилось. Старческий голос принялся громко возмущаться. Томи и Дикин застыли, переглядываясь.
- Лан, щас быстренько отопру, а там пусть другие разбираются, - шепотом сказал Томи. – Мне пару минуток тока, и все чики-пуки…
И тут за их спинами злорадно захихикал столб.
- Хааазяин, хааазяин! – загнусавил он. – Караул, грабюююют!
Костяной голем ожил. Он совсем одряхлел и шатался под собственной тяжестью, кости крошились и сыпались, но неудачливые взломщики, решив не испытывать судьбу, ринулись наружу. Томи выскочил наружу, как пробка из бутылки, а вот Дикин успел высунуться только наполовину. Танарель схватил его за лапы, чтобы выдернуть из лаза, но в этот момент кобольда с такой силой дернули внутрь, что старый паладин не смог его удержать.
Вереща, Дикин вниз головой забился в руках голема.
- Нарушители будут наказаны… - проскрипел тот, и начал было по ветхости медленно размахиваться, намереваясь размозжить голову кобольда о стену, когда сверху донесся недовольный голос:
- Кто там такой? Неси его сюда!
Столб разочарованно застонал. Дикину осталось только мертвым грузом болтаться в лапах голема, когда тот начал медленно подниматься по лестнице, задевая черепушкой потолок, и слушать глухие удары в дверь. Ее выбьют, конечно, но может быть, слишком, слишком поздно! Кобольд в отчаянии заскулил.
Они поднялись в просторную, светлую комнату, служившую одновременно кухней и спальней. На кровати дрых старый облезлый барсук-фамилиар, едва приоткрывший один глаз, на дровяной плите шкворчала яичница с беконом, а ковер заливала патока из разбитой банки.
- Нарушителя… надо… наказать? – если големы умеют говорить с надеждой, в скрипе стража слышалась именно она.
- Нет, нет, не надо! – запищал Дикин.
Из красного кожаного кресла, только что пустовавшего, бард мог в этом поклясться, послышался тихий смешок. Теперь там сидел растрепанный старик в синей мантии и, подтянув колени к подбородку, сосредоточенно разглядывал свои босые ступни. Он пошевелил ими, почесал палец о палец и затрясся от тихого квохчущего смеха.
- Кобольд! Кобальт! Бобульт! Как будто не уходил, как будто вернулся! – он скривился. – Фу, презренная проза. Ненавижу. Пусти его.
Последние слова относились к голему, и Дикин шлепнулся на ковер перед спятившим магом.
- Мэтр Собри? – дрожащим голоском осведомился Дикин. – С вами все в порядке?
- Мэтр? Метр? Да тут не метр, а целый аршин! – выкрикнул волшебник. – Мы с милашкой лежим в поле среди кашки! А кто кашки не ест, кто молочка не пьет, того она забодает, забодает, забодает!
Собри ткнул растопыренными пальцами в сторону Дикина и зашелся новым взвизгом смеха, когда бард отпрянул.
Снизу по-прежнему доносились глухие удары в дверь. Она уже трещала. Волшебник по-птичьи склонил голову. Его жидкая бороденка сбилась в колтун, волосы торчали во все стороны, а глаза были серые, мутные, словно осенние лужи.
- Что надо? Им? Золото, сокровища, смерть? – снова хихиканье.
- Нет, нет, мэтр Собри! Дикин заверяет, они только хотят узнать, все ли у мэтра Собри в порядке. Вдруг ему чему-нибудь надо?
- Оладьев! Гречишных оладьев с патокой. А ее здесь нет! Как так можно жить? Но я видел мед. Я залью им оладьи. Я затоплю им оладьи! Ммм, а все не так плохо, как казалось, когда начиналось. А патоки мне не надо. Так что марш отсюда, марш, марш! – он замахал руками на Дикина.
Тот был безмерно рад последовать этому приказу, но во время этой самой речи дверь слетела с петель, по лестнице прозвучал топот ног, и сэр Танарель с Томи и стражниками ворвались в комнату.
Голем глядел на Собри, ожидая приказов, тот глядел на сэра Танареля, паладин в ответ смотрел на него, а остальные переводили взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит.
Меч паладина упал на ковер, прямо в лужу патоки. На лице Танареля побледнели даже губы, он силился что-то сказать, но не мог. Собри изучающе смотрел на него, потом его плечи затряслись от сдерживаемого смеха, и наконец волшебник разразился хохотом, болтая ногами и тыкая пальцем в паладина.
- Ой, батюшки! Распушил щетину и болонкой прикинулся, фиалка моя бесценная! Ой, не могу! Пшел на место, пшел, пшел!
Томи неуверенно хмыкнул.
Яичница подгорала. Собри, принюхавшись, перестал смеяться, с недовольным видом переместил ее к себе щелчком пальцев и принялся уплетать за обе щеки.
- Мэтр Собри, вы это… как себя чувствуете? – осмелился нарушить тишину один из стражников.
- Я же сказал, мне не надо патоки, у меня есть мед!
Танарель медленно выудил оружие из патоки.
- Пойдемте. Думаю, что бы тут ни произошло, он вполне способен позаботиться о себе. По крайней мере, мы ему помочь точно не сможем.
- Да, да! Прочь! – на мгновение оторвался от еды Собри. В его бороде застряли крошки яичницы.
Компания спустилась вниз. Дикин, все еще дрожа от пережитого, жался к паладину, но тот не обращал на него ни малейшего внимания. По-прежнему бледный, он шагал по ступенькам, как автомат.
- Да что с ним такое стряслось? – спросил стражник помоложе. – Это что, магия какая-то?
- Да. Либо его заколдовали, либо он сам себя… я видел такое в Подгорье.
Томи закатил глаза.
- О чем ни спроси дядюшку, все он видел в Подгорье! Интересно, а голые эльфьи девки там есть?
- Так его, так! – шепотом подзадорил неугомонный столб.
Одним прыжком Томи оказался рядом с ним.
- А, это, такскзать, наш словоохотливый и есть? Слушь, приятель, - обратился он к стражнику, – я у тя дубинку позаимствую. Славная такая, свинцовенькая…
- Что ты делаешь? – сладким голоском спросил столб.
- Ищу подходящий молоток, - беспечно отозвался Томи. – Скажи, ты мраморный или покрашен под него только? А то знаю я одного мастера, так он шикарные надгробия мастерит из каменной крошки…
- Я позову на помощь!
- Давай, кто успеет быстрее, - и Томи занес оружие над головой. – Проверим, лапа?
- Эээ, меня разбивать нельзя, - забеспокоился столб. – Я разумное существо. Это будет убийство.
- Ну… когда тебя на совочке принесут к судье, надеюсь, ты сможешь внятно объяснить ему это. Чо ты разумное существо, в смысле.
- Послушай, добрый халфлинг, мы ведь можем договориться?
- Да завсегда! Говорила Томи мамочка, иди-ка ты в дипломаты! Давай, милок, выкладывай на духу, чо тут творилось-то, отчего твой хозяин как черного лотоса накурился, - дубинка плавно спустилась чуть ниже.
- Телескоп! – взвизгнул столб. – Он был магический! Собри наверняка украл его из Академии, уж больно мощная вещь для этого неудачника. Можно было заглянуть куда угодно, даже в самые жуткие, запретные места…
- Например, в Подгорье, - сказал Танарель.
- Да! Да! Дурак навоображал о себе всего, пялился туда слишком часто и его наказали. Не знаю, что с ним сделали, но это больше не Собри! Жрет в три горла, хихикает и болтает своими гнусными стихами!
- Ну че, вроде ясно теперь все? – Томи оглянулся на спутников, подмигнул и обрушил дубинку на столб.
Послышался тоненький вопль, и злополучное создание рассыпалось кучей обломков.
- Ловко! – присвистнул стражник.
- Это некрасиво! Томи обещал! – возмутился Дикин.
- Да че я обещал? Сказал, что договоримся, так этому дурилке и в голову не пришло уточнить, об чем договариваться будем. Да и ваще: нафиг нам держать такую падлу за спиной? Он тя едва не угробил, когда вопилку разинул.
- Ммм, Дикин думает, в словах Томи есть резон. А что думает сэр Танарель?
- Отстаньте от меня со своими глупостями! – неожиданно грубо ответил паладин и обратился к стражникам: - Соберите обломки телескопа, может, найдется маг, который сумеет его опознать или восстановить. А нам надо идти к Дурнану, быстрее! Все пропало.
- Че пропало-то, дядя? Ну да, обидно оно, че тут ничего, кроме старого лоха, нету, так оно вроде и к лучшему для тя? Че-то ты совсем бледен стал, куда те мечом крутить?
Томи заканчивал свою тираду в спину Танареля. Не поглядев на него, только отмахнувшись, паладин уже шел прочь. Дикин засеменил за ним, его сердечко тоскливо сжималось.

Глава 6. Время для разговоров

Утром в большом зале “Зияющего портала” было на удивление тихо. Вечернее оживление схлынуло, беженцы сидели маленькими группками и ковыряли еду, вяло переговариваясь. Маэр вытирала со стойки разлитое пиво. Томи, едва почуяв манящий дух солода и хмеля, тут же рванулся к кружке и принялся хлебать из нее, как пожарная помпа.
Сэр Танарель тяжело опустился на табурет перед стойкой.
- Что произошло? – спросила Маэр, едва взглянув в лицо паладину. – Кто-то пострадал?
Танарель покачал головой и потер сложенными в щепоть пальцами переносицу.
- Маэр, тебе никогда не казалось, что я изменился после Подгорья?
- О чем это вы, сэр Танарель? Что случилось в лавке Собри?
- Ты чувствуешь во мне дурное? – настойчиво сказал паладин.
Маэр застыла с тряпкой в руках, с отчаянием и заботой глядя на Танареля, как на ребенка, отморозившего уши назло маме.
- Только то, что у вас дурная голова ногам покою не дает, уж простите за откровенность. Когда же вы наконец поверите в то, что в самом деле многое сделали для нас?
- Ты просто меня не знаешь, Маэр, - Танарель поднялся. – Дурнан у себя? Мне надо перетолковать с ним.
Хозяйка таверны проводила его взглядом и посмотрела на Томи и Дикина.
- Так в чем дело?
Томи поднял рожицу из кружки.
- Оркестр сыграл позорный марш, гспжа. Ниче мы там не нашли, у Собри, кроме его самого. Старый хрыч в какой-то телескоп магичный на Подгорье много пялился, вот и спятил. А дедусь разбежался небось повоевать там, чумазых эльфей побить. Переживает!
- Говори-ка о сэре Танареле повежливее, господин Подвисельник, - Маэр сердито шлепнула перед ним мокрой тряпкой. – Так значит, Собри лишился разума? Что ж за беда…
- Лишился, как есть лишился, - подтвердил Дикин. – И много плохого о сэре Танареле говорил, смеялся над ним больше, чем Томи. Хохотал прямо. Сэр Танарель теперь сам не свой. Мммм, госпожа Маэр, может Дикин взять на кухне куриных потрохов? Дикину надо, очень надо!
- Тебе так не нравится человеческая стряпня? Возьми, конечно, скажи повару, что я разрешила…
По лестнице, топоча сапогами, сбежал Дурнан.
- Маэр! – крикнул он. – Иди скорее! Танарелю плохо.
***
Паладина уложили в постель и, приблизившись к ней, Дикин не удержался от жалобного взвизга: настолько маленьким и плоским казалось тело сэра Танареля под одеялом и таким острым – нос на осунувшемся лице. Дикин видел много таких носов, он знал: когда человеческие лица так заостряются, люди скоро-скоро умирают.
Танарель повернул голову и, выпростав из-под одеяла одну руку, поманил к себе Дикина. На лице промелькнула улыбка.
- Не бойся, дружок. Неужели я таким страшным стал, страшнее дроу?
Дикин неуверенно примостился на краешке кровати.
- Дикин так не думает. Дикину просто жалко, что сэр Танарель умрет.
- Умеешь ты, братец, обнадежить! Не переживай. Жаль, что не попасть мне уже к Тиру, но сдается мне, в любом другом месте мне будет лучше оказаться, чем остаться здесь.
- Дикин не понимает, почему сэр Танарель так думает.
- Я падший паладин, Дикин. Не настоящий. Помнишь, когда я хотел залечить твою ранку, а не смог? Тир не ответил на мою молитву. Раньше он наполнял меня, как… как суп горшок, чтобы тебе было понятно, а сейчас ни капельки не осталось. А я, старый дурак, не понимал. А вот он сразу понял. Понятно, почему его это так развеселило.
- Мммм, Дикин не думает, что Тиру нравится мучить сэра Танареля.
- Да не Тиру! – костлявая рука сомкнулась вокруг лапки кобольда, лихорадочно блестящие глаза оказались совсем рядом. Дикину снова показалось, что Танарель молодеет, молодеет прямо на глазах. – Перед тем, как я умру, мне надо вернуться в Подгорье. Есть дело, незаконченное… я нужен там. Ты спустишься со мной туда.
Дикину вновь стало жутко. Его поэтическая натура любила тайны и эпос, но теперь лицо паладина стало таким недобрым, что желудок кобольда закололи сотни иголочек, даже замутило немножко. Он попытался осторожно высвободить лапу из руки Танареля, но тот держал крепко и сжимал все больнее.
Открылась дверь. Дикин аж подпрыгнул. Хватка Танареля разжалась, и кобольд с огромным облегчением соскочил с кровати и обнял маленького босса, прижавшись головой к ее животу. На Феос была новая кольчуга, в ножнах висел меч. Волосы она опять собрала в косу, но сейчас Дикин был счастлив видеть ее и такой.
- Зашла узнать, как вы, - сказала она, легонько потрепав кобольда по макушке. – Мы с вами встречались только в коридоре, не при самых приятных обстоятельствах, но хотела сказать вам спасибо за Дикина, что привели его сюда.
- Встреча с прекрасной девицей в несчастье не может быть неприятной для рыцаря, - Танарель вновь лежал кроткий и умиротворенный. – Во всяком случае, простите, что теперь я принимаю вас не в самом презентабельном виде. Подойдите, дайте мне поглядеть на одного из наших новых героев.
- Босс? – Дикин вдруг почувствовал жуткую неуверенность, но Феос спокойно прошла и села рядом с паладином, и ничего не случилось. Танарель долго разглядывал ее лицо.
- В вас много сил, - сказал он наконец. – Пока я еще скриплю тут, буду молиться за ваш успех в Подгорье.
- Расскажете мне что-нибудь о нем? Все вокруг твердят, что вы лучший знаток Подгорья, за исключением, может быть, Дурнана.
- Видно, я и в самом деле совсем плох, раз обо мне говорят “все”. Но вряд ли я чем-то смогу помочь вам. Подгорье похоже на калейдоскоп, из одних и тех же стекляшек каждый раз складываются новые узоры. Перемещаются двери, меняются помещения, одни монстры исчезают, другие занимают их место… Вы увидите свое собственное Подгорье, не похожее на прежние. А в остальном – твари, ловушки, все как и в других местах, только опаснее, - Танарель смотрел в потолок.
- Да, действительно, все увижу своими глазами, - Феос поднялась и прикоснулась к руке паладина. – Отдыхайте. Надеюсь, когда мы вернемся, уже я поделюсь с вами какими-нибудь байками.
- Тир благословит тебя, девушка.
- Пойдем, Дикин, - она уже хотели прикрыть за собой дверь, когда Танарель вдруг почти выкрикнул резким хриплым голосом:
- Зеркала!
- Что? – переспросила Феос.
Паладин повернул к ней бледное, совсем истончившееся лицо: Дикин мог поклясться, что через кожу череп просвечивал.
- Там есть… зеркальный зал. Зеркальный чертог, так его называют.
- Да, я слышала об этом. Это что-то вроде испытания жадности, верно? Тянешься к отражению сокровищ в зеркале, а тебя - хоп! - и затягивает в зеркало, становишься чем-то вроде мухи в янтаре.
- Это только… одна сторона. Отразиться может и другое. Просто будьте осторожны. Идите, - паладин отвернулся к стенке.
***
Подперев кулаком подбородок, Феос весьма скептически наблюдала за манипуляциями Дикина. Кобольд, даже порозовев чешуей от сознания торжественности момента и желания поразить босса, кромсал на столе куриные потроха.
- Полагаю, это вид моральной закалки перед Подгорьем, - наконец сказала Феос. – Дерьмо, вонь и ощущение конечности жизни на этом плане существования. Но если их пожарить, думаю, они будут выглядеть и пахнуть куда лучше.
- Босс просто никогда не сталкивалась с великой силой потрохов. Это истинная магия, да-да, древнее всяких заклинаний. В них скрывается изнанка еды, поэтому от них не укрыть изнанку событий. Бабушка Дикина ужасно много знала об этом.
- Да, звучит внушительно, - Феос оперлась на другой кулак. – И что ты в них видишь?
- Ну… пока ничего. Дикин думает, нужно время. У курицы маленькие мозги, она плохо соображают. Кишки мудрые, но тоже не очень быстро варят. Дикину кажется, что это немного странно. Курицы ведь часто гадят. Мммм… и еще Дикину самому тяжело думается. Много мыслей про сэра Танареля.
- Я понимаю. Но тут ничего не поделаешь, он очень стар по человеческим меркам. Возможно, просто пришел его час. Но он ведь еще не умер, ты помни. Целительница может поставить его на ноги.
- Дикину грустно не из-за этого. То есть ему грустно, но думает он о другом. Босс видела доброго сэра Танареля, и Дикин тоже его таким видел вчера, но сегодня он видел злого. Сначала Дикин думал, что сэр Танарель просто дерганый, но потом Дикин испугался. Сэр Танарель вцепился ему в лапу и требовал, чтобы Дикин спустился с ним в Подгорье…
- Ну, это вряд ли. Может, потому он и разозлился? На себя?
- Нет, Дикин так не думает. У Дикина душа ушла в пятки и еще в хвост немножечко, так на него посмотрели. И еще сэр Танарель сказал, что он теперь ненастоящий паладин. Упадший. Тир вылился из него, как суп из горшка.
- Павший? – переспросила Феос. – Ну-ка…
Но продолжить им разговор не пришлось. Томи приветственно завопил во все горло и даже на табуретку вскочил, замахав руками, так что бард с его боссом невольно отвлеклись на вошедших в зал.
- Если хочешь взять автограф, Дикин, сейчас наилучшая возможность, - тихо сказала Феос, но тоже во все глаза уставилась на новоприбывших.
Четверка Невервинтера была в сборе. Пожалуй, из всех приключенцев, присутствовавших в зале, именно у них была и труба повыше, и дым погуще. Правда, эльфийка с добрым простым лицом и заросший черным волосом полуорк сконфузились, но Томи с человеческой девушкой явно наслаждались каждым взглядом и каждым шепотком.
Дикин не думал, что это разумно. Если могут побить ногами за то, что совсем немножечко сфальшивил в песне, то эпических героев точно побьют по-эпически, если у них не выйдет великого подвига. Лучше скромно бегать по стеночке, пока вдруг что-то случайно не получится. Проверено на собственной шкуре и с собственной книжкой.
Больше всего внимания привлекала девушка. Да и не удивительно: была она как пестрая заморская птичка. Ослепительна во всем: лоснящийся пурпур бархатного камзола, золотистое кружево манжет, зеркальный блеск янтарно-желтых сапожек. Даже лицо и ярко-красные волосы посыпаны светящейся пудрой. В ее присутствии Феос как-то поблекла, и волосы стали не такими блестяще-чернильными.
- Дикин уверен, леди Шарвин красит волосы, - пробормотал он, в знак сочувствия сжимая руку босса под столом. Феос покосилась на него.
- Ну, ей по роду деятельности положено так ярко выглядеть. Если на барда даже не посмотрят, кто будет его слушать?
- Оооо, Дикин об этом никогда не думал! Может быть, ему тоже вываляться в чем-нибудь и повязать на шею большой бант? Но с другой стороны, на Дикина пялятся сколько угодно, а слушать его никто не желает. Ему кажется, это несправедливо.
- Увы, приятель. Мне тоже кажется, что несправедливо, когда к крашеным волосам привыкают быстрее, чем к чешуе.
За стол Шарвин села лицом к Феос, и даже через расстояние, разделявшее их, та разглядела иронию в изгибе пухлых губ и быстром внимательном взгляде, обежавшем зал. Может, бардесса и выглядела легкомысленно, но дурой точно не была.
Ноздри ее дрогнули: нетрудно было догадаться, что ее привлек запах куриных потрохов. Дикин вдруг застеснялся и сгреб их к себе, но вонь лапами не прикроешь. Шарвин с интересом уставилась на кобольда и вдруг, оставив компанию, подошла к нему.
- И даже в единственном мирном приюте на многие мили вокруг настигает меня запах жестокой реальности, от которой не укрыться за прочными стенами, - нараспев произнесла она мелодичным голосом. – Это часть твоего творческого метода?
Феос она словно не видела. Полуэльфийка, отвернувшись в сторону, с надменным видом пошлепала губами. Дикин хихикнул.
- Дикин не знает, что такое творческий метод. Он думает, что освоит его потом, когда станет великим бардом. Дикин просто хочет погадать.
- Как интересно! – Шарвин оседлала стул. – Я тебя сразу узнала. Ты Дикин Чешуепевец. Читала твою книгу. А теперь мы оба готовимся к новым свершениям в этой таверне. Похоже, в эти времена стоит в одной руке держать клинок, а в другой перо, чтобы ничего не упустить. Согласен?
- Ну, Дикин думает, что тогда толком не получится ни записывать, ни даже маленького комарика отгонять. Но леди Шарвин более опытный бард, чем он. Возможно, Дикин тоже этому научится.
- Какой милашка! Под стать своей книжечке. Но позволь задать критический вопрос, как коллега коллеге: неужели в самом деле так было, что сначала шли увлекательные беседы, непростые проблемы, встречи с харизматичными существами, а потом только мы ему бац, он нам в зубы тыц, а мы ему щитом, а он – аааа!, ура, наши победили?
- Ну, мы же не сомневаемся, что леди Арибет, Эрин Генд и лорд Нэшер только произносили напутственные речи и благословляли на поиски, пока ваша храбрая компания распутывала интриги, попутно останавливая многотысячную армию? – ответила за Дикина Феос.
Шарвин повернулась к ней с неожиданно теплой улыбкой:
- А, так это вы – знаменитая Феос! Простите, описание в книге было слишком художественным. Думаю, мы говорим о разных вещах, но, как герой эпоса вы сами должны знать: обывателю не нравится, когда ему напоминают, что войны не выигрываются в одиночку. Обывателю не нравится думать, что и он должен потрудиться ради победы. Ведь кто-то должен прийти и сделать за него всю работу.
- Похоже, вы не слишком уверены в успехе затеи Дурнана? Он же собирает экспедицию в Подгорье.
- Нет-нет, это другое дело. Маленький отряд здесь добьется большего, чем армия. Кроме того, за сто тысяч золотых я брошу вызов и законам мироздания.
- Занятно. Мне казалось, бардам важнее слава, а не деньги.
- Золото не менее прекрасно, чем множество других вещей не свете, почему бы мне не воспевать его? – Шарвин поднялась. – Надеюсь увидеть вас за нашим столиком. Когда вот этот, хм, материал для гадания окажется подальше.
Дикин уже давно не следил за разговором, почти уткнувшись носом в потроха. Он кромсал их и переворачивал, пробовал и так, и этак, но ответ не менялся. Наконец кобольд поднял на босса озадаченные глаза:
- Дикин не понимает… Дикин спрашивал про Халастера и про сэра Танареля, но потроха твердят только одно: второй, второй, второй.
ААААААА!!!! Как же мне понравилось, даже прескверное настроение поднялось :))
Я была бы рада, если бы это продолжила, потому что написано здорово. И сама история, и стиль, и образы. С юмором, красочно, легко, увлекательно...
Спасибо, что опубликовала и порадовала :))
После этих кусей с нетерпением жду любого твоего проекта. Имей это в виду :)))
Спасибо. :) Я и сама этот сюжет и героев люблю. "Болею" этим замыслом уже пять лет, но сочинился этот кусочек одним махом только полгода назад, в дни мрачной хандры и месячного отключения инета. Потом тоже бывали хандры, отключения - тоже, но вдохновение так и не вернулось. 8) Так и не смогла я разобраться, что конкретно меня тормозит и чего же я все-таки хочу от Танареля. :)
Мне тоже оооочень понравилось!))) Я вообще не люблю фентези, кроме Гарри Поттера, но твоё творение готов читать на ночь, с утра и в обед))) Сагонна, ты должна это дописать! :)
Эх, должна. :) Сама себе говорю, что должна. Но, как водится, себе этот долг все время прощаю. 8))))